Профсоюз мигрантов
Раздел: Главная arrow Пресс-центр arrow Творчество мигрантов arrow Елена Удачина. Русские заметки
Елена Удачина. Русские заметки Печать E-mail
17.05.2013 г.

хххххххххххххххххххххххх

На фото: Елена Удачина

- Ну как тебе моя гостья из дома-интерната Людочка?

- Отвратительна. Полный урод, тупая рожа. А главное - вот это детдомовское - лукавый взгляд исподлобья, вопрошающий «ну что ты мне еще дашь?»

- Если б ты знала, Анюта ее тяжелую судьбу…

- Ты ничего не видишь! Только ей подарили куклу, она тебе: « Теть Лиз! А ты мне бэби-борн когда купишь?»

- Не говори так, Анюта!

- Да это ж твоя Людочка так говорит! Знаешь анекдот: детдомовской девочке дали конфетку, она ее, ясно дело, сожрала. Ей намекают: « А что теперь надо сказать?» Девочка: « Ишо дайте!» Вот это твоя Людочка.

С Людочкой мы встретились в городе Nске в доме-интернате. Грязные до запаха дети с бегающими как у затравленных зверьков глазами. Желание скорее раздать им конфеты: хорошие, шоколадные. А я знаю теперь почему этим детям не достается от жизни конфет. Они конфеты бросают и топчут. Ну не лезет больше, наелись! А чё с оставшимися делать?

- А я не броса-а-ала-а,- тянет Людочка.

Когда она улыбается, то становится очень хорошенькой. Может быть в её жизни все наладится? Статистика неумолима: лишь десять процентов детей, воспитывавшихся в детдомах, становятся нормальными гражданами, остальные - социальные сорняки.

Сколько шансов разорвать порочный круг?

В полгода Людочка оказалась в детском саду-интернате, по сути выброшена была она в детдом своей маманей и своим папаней.

В Nске поговаривали, что мамашка гуляла и пила, а папашка просто пил.

В том же заведении воспитывались и двое старших братьев Людочки, и ее две сестрички Таня и Настя. Непутевая мать умерла. Хронический алкоголик папашка женился, создал идиот еще одну полную семью. Сейчас его самый младший сын двух лет опять в этой адской пятидневке. Тане уже двадцать лет, она родила девочку Карину: миленькая, цыганистая, она тоже проклята мотать срок по Nским интернатам. Счастье, если ее будет брать Таня хотя бы на выходные.

Почему-то в провинции среди нищеты и вшей немытые мамашки с безумным раскрасом волос, лица и ногтей без маникюра дают безумные имена детям. Бегают по деревням, ютятся на двадцати метрах всемером, мотают срок по интернатам, кормят вшей голодные, нелюбимые, озлобленные и лукавые, бледные и несчастные Кристины, Карины, Рудольфы и Альберты. А я знаю, почему такие имена. Мамашки хотят обмануть судьбу. Кристина с идеально чистыми кудряшками, в платье, хрустящем и еще теплом от утюга, играет на фортепиано, правда, мамашка не знает, что Моцарта или Бетховена. Карина танцует испанский танец на сцене, звякая золотыми браслетами, а зал апплодирует. Рудольф с Альбертом ворочают миллионами и пьют дорогие виски.

Беднягам никто не объяснил, что из дерьма вылезают не таким способом.

Платье хрустит не потому что девочку зовут Кристина, а потому что его тщательно стирали. Смой с себя дешевую ваксу, не надо красить волосы- мой их каждый день. А что ты сделала с бедными ногтями- вырастила корявые лопаты, думая, что это новый модный маникюр: подстриги их коротко и вымой руки- сразу настоящий уход ты не освоишь. Выгони хроника-пьянь под названием «муж» из своей жизни и работай, работай, работай! Выживай, ведь ты же гибнешь! Неужто не видишь своего кошмара?

А порочный круг ждет, неумолимо закручивая в свою воронку Nских Карин и Кристин, Рудольфов и Альбертов…

Мальчишки, как правило, наляпав по-скотски, не считая, очередных интернатских мучеников, сядут в тюрьму.

Девчонки, чуть повзрослев, выкрасят свои грязные волосы дешевой краской- блондинки в ядовито-черный, брюнетки в ядовито-желтый- так же безжалостно поступят со своим лицом и руками. И пойдут трепать свое немытое тело, словно подобрали его на помойке, за банку пива, потом за поллитру, потом просто так. И не разорвет им душу плач родных дочек и сынков, нет, не разорвет…

Одна забота- раздобыть пойло- и, возможно, безумные мечты, воспитанные СМИ. Все, жизнь к тридцати годам летит со свистом и грохотом по мусоропроводу…

Сколько шансов разорвать порочный круг?

Когда Людочкина мать умерла, дед с бабкой- родители папашки-ханыги- - Людка нэ дочь нашохо сына. Ейная мать тады трэпалась с другым мужоком!

В органах опеки работают иногда очень хорошие люди. Такой была Валентина Владимировна. Она пыталась уговорить стариков:

Да вы посмотрите: Настенька- ваша внучка, а Людочка-то ей сестра! Возьмите Людочку, мы вам поможем. Пропадет,ведь, девочка!

- Нет! Нэ наша она, ясно вам, нэ наша. Нэ дочь она сынку ро´дному, а Настэнька ехо дочь, ее вырастим. Чужих нам нэ надо.

И стали старики растить Настю, старались изо всех сил, мучались ужасно- проблем много, но справлялись.

- Шпарит Настя в школе на пятерки. Дед с бабкой держат ее в ежовых рукавицах- и правильно. С такими детьми только так можно к результату прийти. Не рассюсюкивать, как многие опекуны,- эти слова Валентины Владимировны я ставила под сомнение.

Как же тогда она была права! И жизнь убедила меня.

И пошла по жизни маленькая Людочка, глотая горе, расплачивалась, может быть за грехи родителей… Один Господь это знает.

И вот нашлась для нее опекунша. Баба деревенская, лет тридцати, сын Тошка лет двенадцати, мать пожилая- живут в деревне Похабниково.

Валентина Владимировна рассказывала:

Дали этой женщине Любе хорошую характеристику- хоть в космос посылай. Да и впечатление она произвела положительное. «Хочу,- говорит,- дочку, сын-то у меня есть. Возьму опеку. Буду воспитывать.»

И Людочка говорила:

-Ласковая тогда была мама(бедная девочка думала, что эта баба- опекунша и есть ее настоящая мать), обещала куклы покупать. В кафе мы с ней один раз были.

Вернули семилетнюю Людочку в школу-интернат из больницы- шрам на голове, синяки на теле.

Мать из Похабниково била ее изо всей пьяной дури. А так называемый брат Тошка- гаденыш норовил столкнуть эту недокормленную малюську в лужу, когда на нее одевали чистое платье. С его, поганца, стороны тумаков и унижений хватило бы на реку слез. Бог ему судья.

Похабниковская мамашка била и свою родную пожилую мать. Эта бедная старуха одна жалела Людочку. Девочка рассказывала:

-Однажды мама наказала меня- весь день не жрать. И бабушке сказала: «Не смей дрянь кормить!» Я теперь могу долго не есть. Тогда я до вечера не ела и не пила. Мама куда-то ушла.А вечером, мамы все не было дома, моя бабушка говорит мне: «Я накормлю тебя, только умоляю, маме не говори!» И дала мне все: рожки с сахаром, чай, хлеб с маслом- вкусно-вкусно! Мама тогда спросила ее: «Ты ее кормила?» - «Нет!» Так ничего и не узнала. У нее собака во дворе страшная, огромная!

Анюта гремела в телефонную трубку будто разговаривала не со мной, а с этой опекуншей:

Найти бы мне тебя, похабниковская гадина, да вцепиться тебе в горло! А собаку пристрелить. Ворваться в дом, схватить за волосы похабничиху да хайлом об стол, да приговаривать: «Помнишь Людочку обижала, а на ее государственные гроши, тебе даденные, чтоб ты ей, мурло, кашу и щи варила, ты, сволочь, ханку трескала?» Что мне с труженниками милиции контакт трудно наладить? Они сами понимают ужас происходящего, видят они этих детей в рейдах. Ой, что я? А рядом-то будет стоять ее старуха-мать и плакать: «Не бейте мою дочку!» Нет ради слез этой старухи пусть живет похабническая ханыжка. Бог ей судья.

Анюта очень добрая, она искренне жалела сироту.

Вернулась Людочка не в детский сад, а в школу. А нравы детдомов известны.

В детских садах детям лучше. И вот в шесть лет с ревом отрывают их от воспитателей и увозят дальше по этапу. Этот этап- школа-интернат. Детей здесь принято называть ночующие и домашние. Домашних беоут на выходные родители-ханыги, сердобольные родственники или просто добрые люди, принимающие участие в чьей-то судьбе. Некоторых берут на каникулы. Но многие дети сами отказываются идти в гости в свою семью. Тут хоть накормят.

Во время царствования преступного Ельцина кашу варили на воде. Если сжалившийся воспитатель приносил из своего бедного дома банку варенья- дети съедали до капли.

Но хуже всего для Людочки было стать изгоем. Изгоем среди изгоев.

-Она сирота, ее никогда домой не берут!- так с презрением говорила ее подружка по комнате Полина, хотя сама кишмя кишела вшами.

Учительница вспоминает:

-Когда ее, бедняжку привезли из больницы в школу, она была как зверек. В Похабниково опекунша с бабкой напьются, дверь закроют, а Людочка с собачкой обнимется –и спит.Тут хоть кормят сейчас хорошо- пять раз в день, фрукты дают.

Во второй раз в опеку Людочку решили взять крутые. Но умной Валентине Владимировне показалось странным их желание усыновить пятнадцать сирот. Уж не в рабы ли набирают? Однако в гости Людочку отпустили. Вернулась после выходных она в новой одежде, увешенная цепочками, сережками, но со вшами по-прежнему.

-Людочка, вас там мыли?

- Да, всех втроем с Сашкой и Колькой в одной ванне.

Жалели Людочку воспитатели. А еще жалела ее одноклассница Юлька. Даст ей бабка десять рублей, купит Юлька семечки и разделит с сиротой. Купит карамельки- и опять вместе с подружкой.

- Я дома-а-шняя девочка,- рассказывает мне Юлька,- я здесь только учусь.

-А папа выпивает?

-Выпивает,- вздыхает Юлька,- взял вчера мешок картошки и продал (мы его на зиму заготовили), купил водки.

-Значит, он пропил мешок картошки?

-Выходит, что так.

-А мама?

-А что мама? Сковородником его по голове, плачет. Он сейчас с Кристинкой, старшей сестрой пьет.

-А сестра работает?

- Раньше в магазине работала. Потом Рудольфа родила, ему уже годик- скоро в детский сад пойдет. Кристина пока не работает. Только мама на выпечке на хлебозаводе работает. Мама не пьет.

- Юлька, тебе надо подстричь волосы, все во вшах.

- Нет, папа не дает косу отстричь. Говорит: «Красавица ты моя!» Да и у Кристины, ей двадцать четыре, и то вши.

-А папе сколько лет? Он работает?

- Сорок шесть. Он на пенсии.

-На кокой еще пенсии? Он, что- военный?

- Нет, он слесарь или кто-то там еще. Он ищет работу.

-Юлька на пятерки учится,- хвалит подружку Людочка.- Она всегда меня угощает, всем , что у нее есть- и семечки, и каркмельки.

Вот вам и домашняя девочка. Я видела ее мать- лицо, полное отчаяния и безнадежности. Что заставило ее жить с этим отбросом, содержать его, вести полуголодный образ жизни, да еще родить семерых. Семерых заложников алкаша и дуры. Ну родила ты троих- он пьет. Ну ,уйди ты от него, квашня! Спасай хоть детей. Или это проклятье? Алкашу можно помочь только одним- оставить его в покое с его прокисшей жизнью. А Юльке это за что? Себя ее мамашке не жаль, а детей? Вот Кристина уже пропащая. А ее сын, как будто с издевкой названный Рудольфом, с года пойдет по этапу интернатов.

Его так Кристина назвала, рассчитывая обмануть рок? А получилось, что ему еще больнее будет жить свою проклятую жизнь.

И вот мы приехали с нашими студентами-психологами в интернат Пытаюсь помочь Людочке, надеясь на то, что я кандидат педагогических наук. Целый вечер мы занимались с детьми с проректором по воспитательной работе нашего института Ольгой Павловной, которую я очень люблю. Подарили детям новую одежду, завалили конфетами. Позже-то я узнала, что, обожравшись, многие стали плеваться шоколадом.

Услышав о таком поведении детдомовцев, Анюта взорвалась:

- Конфетами плюется сиротиночка, деньги на них собирали преподаватели с заработков своих, плюется голодная, обиженная деточка, мои коллеги не каждый день своим родным детишкам покупают такие конфеточки, обожралась, облопалась, несчастная, брошенная, а препод по пяти работам пашет, чтоб семью прокормить, выделил на конфетки-то эти с тяжкого труда своего, плюется сиротиночка, плюется гадина! Плюется учительским подаянием отброс…А мне тебя, отродье, больше не жалко! Сиди в своем дерьме! Тебе так понятнее. Не дам больше вещей для Nских будущих бандитов!

- Они не все такие. Вот Полина с Людочкой готовы поделиться последней конфетой с младшими. А Юлька?!

- Исключение только подтверждает правило! Гены никто не отменял. Хватит тебе туда мотаться! Ждешь, чтоб тебе как всегда в душу плюнули?

- Попробую дать Людочке шанс.

- Ну ладно: вот тебе сумка вещей ее размера, тут часть новые, часть- выстирала, выгладила, от моей Даши- все фирменные. А вот книги- у нас в библиотеке мы их уже списали. Пригодятся.

Анюта очень добрая, просто ее в жизни много раз обманывали те, кому она благодетельствовала.

В Nске я остановилась в гостинице. Гоголь давно описал провинциальные гостиницы, мне к этому блестящему рисунку остается добавить обшарпанный совмещенный санузел и свою беседу с горничной:

- Почему я не могу в своем номере никак открыть окно? Помогите, пожалуйста.

- А вы шо, не знаете,шо окна открывать нэльзя, они забиты.

-Я заметила, что они только заткнуты прокисшей ватой неприличного цвета. Вы понимаете, что вы говорите?

-Так дирэктор вэлэл.

-Вы что, хотите, чтоб в Москве над вами ржали, когда я напишу об этом юмористическую заметку?

- А другим холодно.

- Я знаю, провинциалы всегда тухнут в помещениях, марля на еле отворенной форточке- классика Ясногорсков. У вас, видать, воздуха много- вот и хочется законсервироваться. Вам известно, что мозг может функционировать нормально при температуре не выше +19 градусов. Я не хочу сойти с ума.

Горничная смеется, но стоит на своем:

- Я нэ буду ничего открывать!

- Будете. Вот вам пятьдесят рублей. Прошу вас миром.

- Да мне не трудно, щас быстро выставлю фортку.

- Большое спасибо, вы очень любезны.

Я попросила провести с Людочкой день. Мне разрешили, Людочка с радостью согласилась.

- Сначала, Людочка, мы пойдем пообедаем, познакомимся ближе за разговором. Потом пойдем гулять. Согласна?

- Согласна. А куда мы пойдем?

- В ресторан. Ты в третьем классе?

- Да.

- Значит тебе уже восемь лет?

- Нет, мне будет скоро одиннадцать.

Когда мы вошли в уютный ресторанчик «Таверна», Людочка совсем растерялась. Опасливо озиралась на официантов и гостей, с ужасом рассматривала столовые приборы на скатерти.

Ольга Павловна правильно убеждала меня: «Не водите вы ее в ресторан- это не ее жизнь. Этого у нее никогда не будет. Торт, фрукты- и хватит.»

Но у меня в гостинице так неуютно. И мне хотелось накормить девочку салатом, мясом.

- Людочка, не стесняйся и не бойся. Это и есть ресторан. Выбирай все, что хочешь. Советую: возьми столичный салат, мясо- в меню которое называется лангет.

- Да,да. А вы мороженое можете мне потом купить. Чтоб я шла и ела.

Бедная девочка считала самыми счастливыми детей, которые идут по улице и едят мороженое- есть на что купить!

- Людочка, мороженое тебе в вазе принесут.

- В вазе?!

- Увидишь.

Принесли блюда. Людочка с интересом смотрела за моими фокусами с ножом и вилкой.

- Людочка, кушай так, как умеешь. Потом я тебя научу есть так же. Это очень просто.

И вот под конец несут темно-синюю стенкянную вазу с великолепным пломбиром, не хуже советского за 48 копеек.

Людочка потеряла дар речи.

- Вам с двойным шоколадом?

- С двойным, с двойным.

На лице девочки отразилось торжество момента. Официантка посыпает вазу тертым шоколадом. Людочка начинает есть и улыбается.

- Ну вот, а теперь пойдем гулять.

Мы проходим старые разрушенные церкви, я рассказываю в доступной форме кто я и почему я здесь:

- Мои дедушка и бабушка родом из этих мест. У них, как и у тебя, было тяжелое детство. Но они выжили и добились успехов. Главное- не унывать. Я помогу тебе. Как ты учишься?

- Да так. Вот Юлька на пятерки. А у меня тройки, двойки. А у Сережки колы, и у многих мальчишек колы. У меня колов нет!

- Молодец.

- Я хочу хорошо писать, но у меня ничего не получается.

- Вот здесь я могу тебе помочь. Пойдем в магазин.

Мы входим в магазин и покупаем папку, тетради, ручки, карандаши.

- А стерку можно?

- Ластик? Конечно. Сейчас пойдем в гостиницу, попьем чаю и будем учиться. Только купим еще кое-что.

Заходим в магазин игрушек.

- Выбирай куклу.

Людочка подходит к пупсикам.

- Да нет, куклу выбирай. Покажите, пожалуйста.

- Вот кукла с портфелем, в нем расческа и одежда.

Людочка смотрит на небольшую с голубыми глазами и длинными волосами куклу.

- Нравится?

- Очень,- говорит тихо.

- Мы берем.

-Вот это покупка,- радуется за нас продавщица,-а то все пупсиков одних берут.

- Спасибо!- радостно чуть не кричит Людочка.

Но я счастлива больше, чем она.

- Пошли греться.

По дороге покупаем курицу-гриль. Останавливаемся у ларька выбирать фрукты. Я предлагаю киви и груши.

- Ой, а можно красное яблоко?

- Зеленые-то лучше. Ты очень хочешь красное.

Кивает.

- Ну ладно, красное так красное.

Пока нам складывают все в мешок, у ларька нарисовался ханыжка, молодой еще.

- Людочка, запомни,- я показываю на батареи пива,- это все яд!

Ханыга вмешивается:

-Да не-е-е! Пиво это ж хлеб. О-оччень полезно! Зачем вы так, не-е, не вре-е-дно!

- Мужик, я тебя сейчас прибью,- говорю спокойно и тихо.

Ханыга почему-то испугался и отошел на почтительное расстояние, ожидая, пока эта сумасшедшая тетка не свалит со своими фруктами. Это он не зря сделал. Мое настроение могло подвигнуть меня на безумный поступок не в его пользу.

-А теперь пойдем греться.

Мы пришли в гостиницу. У Людочки совершенно промокли ноги.

- Хочешь в ванную?

- Еще бы!

Бедная девочка была так грязна, что неприлично описывать. Мы привели ее как могли в порядок. В ванной она никак не могла наплаваться, если это можно назвать плаванием. В гостинице в роли полотенцев выступали застиранные тряпки, которые давно должны были получить статус половых.

Людочку пришлось закутать в мою ночную байковую рубашку. Девочка устроилась на кровати и взяла куклу:

Вот это игра! Я понимаю! И не пупсик.

Играла она великолепно, дочки-матери у нее получились на славу.

-Давай пить чай.

Мы устроились за столом. Я развернула курицу.

-Ой, ножка!

-Не ножка, а полкурицы твоя.

-Я столько не съем.

-Возьмешь с собой.

Грушу Людочка только понюхала:

-А это на потом. Как у меня всего много!

Мы собрали вещи и на такси поехали в «школу».

-Теперь знай: у тебя есть тетя Лиза. Завтра я уезжаю.

-Навсегда?!

-Ну что ты! Я тебе буду часто звонить. Приеду через месяц. Найдем квартиру, и я ее сниму. Буду забирать тебя каждый раз, когда приезжаю. Согласна?

-Да.

На прощание я перекрестила Людочку и расцеловала. А она тоже как бросится ко мне, тоже целовать и перекрестила.

-Пока, тетя Лиза!

-Пока, Людочка!

Из Москвы я все время звонила Людочке. Сняла в Энске с помощью Валентины Владимировны квартиру. Так каждый месяц Людочка два-три дня жила нормальной жизнью. Мы боролись со вшами, которые держались боевито, но не выдержав моего фанатичного натиска, сдались.

Однажды мы позвали в гости Юльку.

-Сначала, Юленька, идешь в ванную.

Уговаривать не пришлось. Провели рейд по обезвреживанию насекомых, жравших Юлю. Переодели в новую одежду, благо мне студенты, коллеги и знакомые дали и маек, и платьев, и белья, и всего прочего вдоволь.

И вот сидит Юля на кухне. Едим курицу с печеными яблоками под сыром.

-Тетя Лиз, я прям как на званом обеде!

-Вот и хорошо. Ты любишь курицу?

-А мы дома только по праздникам мясо едим. А так- суп, картошка. Блины мама печет.

-Зато сейчас поешь. Ты же, когда с Людочкой делилась последним, совсем не ожидала, что она сможет тебя отблагодарить. Вот мы тебя и благодарим.

-Я так никогда еще не ела!

-А мы еще чай с конфетами будем пить!-радуется Людочка.

Людочка учит Юлю есть ножом и вилкой, потом они идут играть в комнату-там уже полно игрушек.

-А Люда стала лучше учиться,-говорит Юля.

-Конечно. Она же исписала столько прописей.

-А тетя Лиза мне на ночь сказки читает!

-Тебе везет-все в классе говорят.

Вроде что-то стало вырисовываться в жизни Людочки, но…

Звоню как-то Людочке:

-Как дела?

-Теть Лиз, а вы хочите мне бэби-борн купить, которая сикает?

Все, это конец. Ей уже одиннадцать, слишком поздно. Да я же сама везде выступаю, что после трех уже поздно, как писал гениальный Масару Ибука.

-Людочка, тебе недавно куклу тетя Аня подарила-куклу с коляской, я недавно только куклу купила-тебе мало? Я деньги не с деревьев собираю. Ты знаешь сколько стоит эта кукла?

Приезжаю, читаем сказку о рыбаке и рыбке.

Откуда у нищих берутся непомерные запросы, стоит им что-нибудь подарить? В энском школе-интернате детей не приучают мыться, убирать за собой, даже просто не гадить. В комнатах они ходят в уличной обуви. Нет ни тазика постирать свои вещи, ни порошка.

-А мы вещи в прачку сдаем,-объясняет Люда.

Какая прачка у нищих?! Их нужно учить выживать. Весь вечер сидят дети, как лишенные последних капель ума, в «телевизионке» и смотрят бред, уставившись своими неумными лицами в придуманный мир.

А никак нельзя дать каждому тазик и объяснить: замочи свои вещи в холодной воде, добавь горячей и стирай. Это что-нормально?- Здоровенные девушки и мужики по пятнадцать лет воняют как лошади и ловят вшей, похотливо мечтая о Луис-Альбертах и Марианнах? Зачем нужна уборщица в черном халате с боевым раскрасом на лице? У этих детей в будущем предполагается прислуга?

Выдумывать-то ничего не надо. А воспитатели Макаренко читали?

В этих интернатах мы растим нищих барчуков, лентяев, неспособных вымыть рожу, харкающих на пол, но требующих от жизни мерседес.

Это преступно-вот так губить дальше уже почти загубленных детей!

Но воспитательница имеет такую зарплату, что вполне может себе позволить быть профнепригодной. К тому же вчера ее муж( изрядно закусивший грушами) пропил зарплату, школьник-сын курит, дочь прогуляла две недели колледж, получка через десять дней, а в холодильнике отвратительно пусто. Тут еще эта фря из Москвы приперлась, че ей надо-с жиру бесится. От этих интернатских уродов тошнит.

-Пошли покурим!-говорит одна другой.

И идут они прокуривать свою дурацкую никчемную жизнь.

-Мой запил.

-Ой, а мой две недели-тьфу, тьфу, тьфу. Обещает на работу устроиться. В общем, все нормально.

-Слушай, а кто Людкина эта, ну эта, тетка из Москвы? Профессорша?

-Не-е, она, Галька слышала, с Америки.

-Скорей бы уезжала-настучит на нас директору.

-Еще Галька слышала, что у ей один муж-араб спился, а другой русский застрелился.

-Да-а. Хоть бы мой Васька тоже за ум взялся. Мы вчетвером на мои три тыщы живем.

Ты смотри, чтоб он тебя не бросил. Как ни крути, а полная семья лучше.

-Уж и не знаю, что делать, может, еще на одну работу устроиться?

Идет уборщица Галька:

-Дайте сигаретку! Слушайте! Я догадалась! Я все знаю про профессоршу!

-Рассказывай!!!

-Она просто родить не можить, вот и хочить Людку взять.

-А зачем тогда она в детский сад ходит?

-А я ей говорю: ой, зачем вам все это надо? Пожили бы для себя!

-А ты за ней ничего такого не замечала?

-Точно! Она говорит: почему вы детей каждый день в душ не пускаете?

-Она сумасшедшая.

-Нет, она шлюха.

-Нет, бабы, она только за валюту.

-Ой, здравствуйте, Елизавета Григорьевна! Вы уже Людочку привели. А мы прям так рады, когла вы с детьми занимаетесь. Когда еще приедете?

Постепенно Людочка вошла во вкус. Еще через месяц на вопрос «как дела?» она выплюнула:

-Теть Лиз, а вы мне мобильный купите?

-Нет, не куплю. А зачем он тебе?

-Вам звонить.

-Я же тебе часто звоню.

-Ну так, просто.

Мой сын Виктор негодовал:

-Мама, мамочка! Не езди туда. Тетя Аня тебя сколько уговаривала! Ноль сколько его ни умножай останется нулем. Сколько у тебя уже случаев было?

-Это будет последний. Обещаю. Разреши, я привезу Людочку в Москву в гости.

-Нет!

-А как она тогда раскроется? Она хорошая, добрая девочка. Как ты можешь судить, не познакомившись лично?

-Так и быть. Но согласие на опеку-никогда! Ради тебя же.

И вот Людочка в Москве.

-Знаете, как меня в детском саду били?

-Да ты что?! Все мне расскажи. Я приму меры.

-А воспитательница нам рот скотчем заклеивала и руки назад полотенцем завязывала.

-Людочка, точно помнишь, что так было?

-Да. И Игорю глаза скотчем залепила, он плакал. А она ему орет: «Будешь плакать, скотч не отлепится!»

-Ой! Бедная девочка! Скажи, Игорь может подтвердить все это?

-Не-е, он не помнит ничего.

Звоню Валентине Владимировне. Она в ужасе.

-Вот это да!Но я точно знаю, что для Людочки это было самое лучшее время. Так она сейчас туда все время звонит, на праздники приходит-сама просится. Посудите сами: было бы плохо-она б не пошла. Я все выясню.

Действительно, Людочка при мне звонила в детский сад, подолгу разговаривала с воспитателями. Когда я шла заниматься с маленькими, то Людочка просила взять ее с собой:

-Я соскучилась по детскому саду! Возьми с собой.

Вите Людочка совсем не нравилась.

-Витя, ты заметил, как она у нас изменилась? Ест красиво, ходит ровно, не то, что раньше-как увалень. Перестала тянуться за столом после еды.

-Отвратительны ее кривлянья за столом!

У детдомовских детей есть весьма странные манеры. Одна из них такая. Тебе удалось очень хорошо поесть. После этого ты, кроме обычных омерзительных круговых движений языком во рту, цыканий зубами и уродливых вывертов губами, поднимаешь руки вверх, крутишь головой, выгибаешь спину и издаешь «хри!» или « мхх!», что-то смешанное скрежета с писком. Все это в переводе означает: «Как мне удалось круто пожрать!» При этом выражение тупого лица самодовольно-надменное. В обычной жизни выкручиваниями, выгибами, изображениями кривого шпагата и другими отвратительными кривляниями детдомовцы пытаются привлечь к себе внимание взрослых. Им не важно положительное или отрицательное, хоть какое-нибудь, хоть жалкие крохи внимания. Они, видимо, чувствуют, что никому не нужны…

Застольные потягивания Людочки мы искоренили сразу же и навсегда.

-Витя, нам многому удалось ее научить. Ты же сам научил ее определять время.

-Учил три недели.

-Но, ведь, научил! Согласись, она изменилась.

-Да, изменилась! Разжирела, охамела. Мама, ты ничего не видишь! О, ужас! Мне кажется, что я теряю мать! Ты ее учишь светским манерам-на фиг они ей. Она должна уметь мыть пол, стирать, готовить. Она ничего не может! Это разврат. Ее место в энской столовой. Она ничего не сможет достигнуть, сколько в нее ни вкладывай.

-Она хочет быть воспитателем в детском саду.

-Представляю, как хохочет над этим Валентина Владимировна. Людочка-врушка. Пыталась обмануть меня с контрольной работой, но мозгов не хватило- я ее вранье вычислил. Ты скоро сама все поймешь.

И Витя ушел на английский к преподавателю.

Звоню Валентине Владимировне и рассказываю о Витиной бесчувственности.

-Да, -отвечает Валентина Владимировна,-где уж тут хохотать,тут плакать надо. Хоть бы повар из Людочки получился! Это очень серьезная проблема. Вы сами еще убедитесь. У Вити сейчас юношеский максимализм. К пониманию здесь приходят с возрастом. Кого винить, осуждать? Людочку? А в чем ее вина? Что она не видела нормальной жизни? Она так и будет врать. И мать ее пьянчужка такая же была. Из-за бутылки к любому готова подлизаться, лишь бы выпить, наврет-разжалобит. Девочка слишком много страдала.

Я решила поговорить с Людочкой.

-Людочка, зачем ты обманула Витю? Он же помогает тебе решать задачи. Какой смысл его обманывать? Не понимаешь-попроси объяснить! Он, ведь, и так к тебе с недоверием относится.

Как она отвратительно молчит! Сдвинула брови, наклонила голову, с такой обидой поджала губы, будто я ей должна тысячу рублей.

-Людочка! Ты слышишь?

-Слышу, не глухая!

Это уже не сиротка! Да, кандидат педагогических наук смастерил отменное хамло. Ошибочка вышла. Но где же я ошиблась? Неужели Витя прав?

-Кто тебе позволил так разговаривать?

-Мне Витя мешает. Вот у меня и не получается ничего.

Да. Пустили погреться, а он уж и за стол садится. Все. Стоп кадр!

-Чтобы Витя тебе не мешал, завтра я отвожу тебя в Энск, в школу.

-А я не хочу уезжать,-слезливо тянет.

-Ничего не поделаешь. Витя-мой сын, я его люблю больше всего на свете. Ты это знала. Людочка, я буду тебе и дальше помогать. Но я даю тебе только шанс. Если ты сама ничего не хочешь-ничего не получится. А Юля-то тебя, наверное, ждет?

-Ждет. А можно ей позвонить?

-Конечно.

Опять хамло превращается в хорошую девочку, которую жалко. Но мне уже нет.

Валентина Владимировна позвонила через две недели:

-Ну что ж, Людочку не узнать! Она стала интнллигентней. Учителя зовут ее теперь москвичкой. Да и впечатлений столько. Рассказывает про Минина и Пожарского, про Красную площадь.

-Вы бы видели меня, что мне стоило ее выучить, где Минин и Пожарский, а где Ленин. Я ей медленно говорю: «Вот это , Людочка, герои русские гражданин Минин и князь Пожарский, а вот мавзолей- там кровавый бандит валяется –Ленин.» Прошу повторить.

Показывает на памятник:«Это Ленин и Пожарный, а там Минин в мавзолее.»

На пятнадцатый раз я вскрикнула на всю площадь: «Тупая девка!» И мы обе заплакали. «Прости меня, Людочка!» Так мы стояли, обнявшись посреди Красной площади. А я еще смею осуждать интернатских воспитателей!

-Зато каков результат! Так она по математике четверку отхватила. У вас неплохо получилось. Но вот вопрос ее побоев. Я провела целое расследование- именно с Людочкой такого точно не было. Были проблемы с одним воспитателем, сама помню, но ее тут же уволили. Наверное, у бедной девочки в голове все перепуталось-она маленькая была, от опекунши ей досталось- вот и перенесла на детский сад.

Звоню Людочке.

-Людочка! Скажи мне правду- действительно тебе заклеивали рот или ты придумала?

-Не помню,-в голосе у нее есть нотки баса, все это с тягучестью напоминает московских попрошаек «мы не местные». Почему-то раньше я этого не замечала.

-Ты понимаешь, что ты наделала, я же эту историю довела до городских властей. Люди на ушах стоят! Так ты соврала?

-Я забы-ы-ыла.

-Людочка, это клевета на человека. Тот, про кого ты так сказала, может подать в суд. Я буду разбираться до конца. Тебе лучше признаться. Правда-это одно, соврала- совсем другое.

-Ну, я просто придумала. В телевизоре про такое смотрела.

-Завтра я приеду и серьезно с тобой поговорю!

-Нет уж, мама, на этот раз я с ней поговорю!- вмешался Виктор,-я еду с тобой.

Устроившись на нашей уютной энской кухне, за чашкой чая Виктор приступил:

-Людочка, я могу с тобой поговорить?

Девочка исподлобья прорычала:

-Угу.

-Так я не буду скрывать своих чувств. Я сразу был против, чтобы мама вообще сюда ездила. Мне совсем это не нравится, потом мне очень не нравишься ты. Ты ущучила, что здесь можно попользоваться? Моя мама слишком добрая- это ее единственный недостаток. Но я другой, я все вижу. Скажи, пожалуйста,-Виктор четко произносил каждое слово, словно гвозди забивал,-откуда у тебя возникли такие непомерные желания: бэби-борн, которая мало у кого из москвичей есть. Мобильник- я у мамы нового не прошу, хотя мне для дела нужен. Тебе-то зачем?

Людочка мотает головой.

-Значит, объяснить не можешь. Так я тебе объясню. Тебе захотелось урвать побольше. Ты решила: эта дура-тетка все мне купит. Не выйдет! Я свою маму люблю и не позволю так к ней относиться. Да я по твоему лицу все читаю! До моей мамы у тебя не было ничего, кроме вшей и грязных ногтей, как у Бабы Яги. А сейчас куча игрушек, две куклы не из дешевых. Одежда? Сам тебе привез вот этот полный чемодан. Так тебе мало? И после того, как я бился с тобой с задачками, ты моей маме смеешь заявлять: Витя мне мешает. Как ты могла рот открыть? Тебе бы хотелось выжить меня из квартиры, поселиться в моей комнате и жировать на полную катушку?

Людочка плачет.

-Не плачь, мне тебя раньше жалко было. Думал, что много ты страдала- помочь надо. Да вот только помочь тебе нельзя. Нельзя помочь тому, кто сам этого не хочет. И мамина забота пошла тебе во вред.

-Ну, ладно, Витя. Она все поняла. Пошли читать сказку о рыбаке и рыбке. Людочка не такая, как старуха у Александра Сергеевича.

-Еще две минуты. Так и быть, я не буду препятствовать маме приезжать сюда. Но это пока, посмотрю, что будет. А ты будь благодарна. Приехала к тебе тетя Лиза- радуйся. Накормили тебя, дали гостинцев- радуйся. Учти, я все буду знать. И маму в обиду не дам.

В Москве к нам пришла Анюта с очередным мешком для детей.

-Аня, Витя был слишком жесток в беседе с Людочкой.

-Я ей хоть одно грубое слово сказал?

-Нет.

-Все правильно он ей сказал,- воскликнула Анюта,- твоей Людочке надо было все это услышать- горькое лекарство получила, но, ведь все правда. Молодец, Витя, я тебя поддерживаю! Следи за мамой, отвези ее отдыхать. Кроме хамства ничего она взамен не получит.

-А я ничего взамен и не жду.

-А вот и плохо, она тебя за лохушку держит- все они такие. Ты только вред ей наносишь. Как быстро деваха смякитила все- тут хватило мозгов!

-Как ей объяснить? Как я могу ей помочь?

-Никак. Ты на деффаке не училась. Да ты забыла свое призвание-растить умных и талантливых. Сколько у тебя таких учеников- полно! И среди них изначально не было ни одного дебила.

-Людочка не дебил, она просто педагогически запущена.

-Вот есть художник, который рисует картины. И вдруг ему вздумалось красить забор. Зачем это ему? Пусть забор красит маляр. Художник должен рисовать картины- иначе он разрушится. Вот и ты, слушай, хватит уже этот дерьмовый забор красить- возвращайся к своим картинам.

Да, Витя- действительно умный. Неужели так все безнадежно.

Я поехала в энский детский сад. Меня там встретила методист. Дурацкое название. Восемьдесят процентов методистов- это неудавшиеся учителя, да еще чаще всего злые дураки. Это не потому, что я так хочу- я провела системный анализ по этому вопросу.

Зоя Алексеевна логически не связывала ни факты, ни события, ни действия. Мое поведение не находило объяснений в рамках ее глупого ума.

-Ой! Да зачем вам это надо? Бросьте вы эту Людку! Как с ней возилась наша Надежда Ивановна! А, видно, что Людочка чем старше, тем тупее. А маленькая- хорошенькая была. Вот у нас недавно маленького Сашку забрали- такие богатые, такие богатые, говорят: «хотим подарить тепло!» Не изводите себя. Живите вы в свое удовольствие.

-Почему вы не даете заниматься с детьми. Вы знаете, что мои уроки стоят пятьдесят евро. Я могла бы вашим детям многое дать.

-А вы думаете, у меня дети в институте не учатся? Учатся! Да я и сама математику любила. Вы нам лучше еще вещей пришлите, а то все так быстро изнашивается.

-Так, значит, не надо занятия проводить?

-Не, не надо.

-А с вещами надо приезжать?

-Надо. А у вас есть знакомые богатые люди?

Да, кажется, баба- совсем дура.

-Мой вам совет: оставьте эту Людочку. Она вас на три буквы пошлет.

-Вот когда пошлет, тогда я и исчезну навсегда из ее жизни.

-Вот наша Надежда Ивановна все время ей подарки посылает, а она такое врет про нас.

-Да она не про Надежду Ивановну врала.

-Ой! Ну как знаете. Смотрите, пройдет ваша жизнь.

А у тебя, думаю, жизнь и не начиналась.

Рассказываю всю историю Ольге Даниловне. Она меня понимает:

-Откуда это берется в такой нищете? Такие непомерные запросы! Такое потребительство!

-Все мои знакомые удивляются.

-Это все от интерната. Кто там воспитатели? Те же выходцы из детдома. У них у самих нет понятий о нормальной жизни. Но мы же с вами не можем там жить.

-Они относятся к нам как к дойной корове.

-Может, мы мало помогаем?

-Где ж мало, Ольга Даниловна? Двадцать компьютеров отослали- а они говорят: плохо работают.

-Как плохо?! Наши же студенты их установили, все наладили. Ничего себе!

-Вот так. Не нужны дети никому. Вот говорят: отдать по семьям. А где вы видите благополучные семьи? Среди десяти полных семей- восемь неблагополучных, подсчет точный, не сомневайтесь. Разве где и хорошо детям, так там, где родитель, ни на что не отвлекаясь, воспитывает ребенка. Мать или отец.

-И, ведь, отцы сейчас такие есть.

-Да. Вон водитель скорой помощи на работе у моей сестры воспитывает четырехлетнюю дочь один: «Если женюсь, внимание от дочки отниму, а будет ли ей лучше- еще вопрос.»

-Еще вам в книжках напишут, какие дети в неполных семьях ущербные.

-У нас в стране принято на женщину, на мать плевать, которая весь этот воз воспитания на себе тащит. А мы ей гадости в лицо: ничего у тебя не выйдет, мать-одноночка. А у меня две девочки из полной семьи регулярно прибегают ночевать- от папаши пьяного, коммерческого директора, между прочим. Мамаша полную семью сохраняет, а дети в ущербной семье прячутся.

-Да, некуда, по большому счету интернатских пристроить. Местные берут из-за денег, пособие-то четыре тысячи.

-Это сколько ханки в лицо залить можно! Вот и берет пьянь-перепьянь. Как первая Людочкина опекунша. Ольга Даниловна, что будете делать в выходные?

-Поеду в Энск. А вы?

-А я с вами вместе.

 

Последнее обновление ( 19.05.2013 г. )
 
« Пред.   След. »